НАЧАЛЬНИК ЛЕДОВОЙ “ДОРОГИ ЖИЗНИ” 1941-1943 ГГ.

МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ НЕФЕДОВ

Из книги «Подвиг Ленинграда бессмертен». СПб, 2004. Подробности на нашем сайте: http://www.llg-hist.narod.ru/.

 

Данная публикация посвящается морякам, беззаветно служившим своему народу в годы Великой Отечественной войны на Дороге жизни.

 

Фотоиллюстрация: 1-Нефедов М.А., начальник ледового участка «Дороги жизни» - ВАД-1, 1941-1943 г. Из ФКФД ГММОБЛ.

 

Дуганова А., студентка Санкт-Петербургского колледжа физической культуры, экономики и технологии. Специальность: преподаватель физической культуры.

Руководитель: Газиева Л.Л..

Консультанты: Семичева Н.С., хранитель РДФ, Сафонова Г.Б., хранитель фонда кино-фото документов. ГММОБЛ

 


   В Санкт-Петербурге, на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, недалеко от Свято-Троицкого собора есть могила с символическим якорем. Здесь похоронен Михаил Александрович Нефедов – начальник ледовой “Дороги жизни” с ноября 1941 года по 24 мая 1943 года. К сожалению, в настоящее время фамилия Нефедова почти забыта. А ведь он был одним из тех людей, которые внесли огромный вклад в оборону Ленинграда. В различных источниках информации о Нефедове очень мало.

   Но сегодня мы можем встретиться с человеком, который лично знал Нефедова – Прикот Сергей Яковлевич, капитан I ранга, начальник штаба “Дороги жизни” в 1942-43 гг.

   Также мы смогли воспользоваться рукописным фондом Государственного Мемориального Музея обороны и блокады Ленинграда. Нам удалось найти два рукописных отчета о работе 88 (136) отдельного мостостроительного и 37 Отдельного дорожно-эксплуатационного батальонов. Данные материалы нам очень помогли. Мы воспользовались и результатами исследований Богданова П.А. (“На Дороге жизни”, 1970 г.), Павлова Д.В. (“Дорога жизни”, 1983г.), Ковальчук В. (“Магистрали мужества”, 2001г.).

 

§ 1. Из истории строительства и эксплуатации ледовой

Дороги жизни (по документам)

    28 августа  1941  года  в  Ленинграде  на  Поклонной  горе  был  сформирован  88-й  (136-й)  отдельный  мостостроительный батальон.  Основной костяк  командного состава  батальона комплектовался из инженерно-технических работников Ленинградского филиала проектно-изыскательного института “Союздорпроект” и организаций Управления шоссейных дорог. Командиром батальона был назначен директор “Союздорпроекта” военный инженер 2 ранга А.П. Бриков.

   С 11 сентября 1941 года 88 ОСМБ приступил к строительству пирсов в бухте Осиновец, которым занимался до середины ноября. В период 17-19 ноября 1941 года разведывательный отряд Соколова А. проложил первую трассу ледовой дороги, а данные разведки послужили основанием для принятия Военным Советом Ленинградского фронта постановления от 19. 11. 1941 г. о строительстве ледовой дороги через Ладожское озеро.

   Трудовой подвиг батальона продолжился и после снятия блокады. Весь 1945 год его бойцы занимались восстановлением мостов и других инженерных сооружений. В январе 1946 года в Ленинграде 136-й отдельный мостостроительный батальон был расформирован.3

   Эксплуатацию дороги осуществлял 37-й дорожно-эксплуатационный батальон.

   В начале войны на базе I – го дорожно-эксплуатационного полка были сформированы: 21 ДЭП и 64 ДЭП. До получения приказа о выходе на лед в ноябре 1941 года личный состав 21 ДЭП занимал линию обороны Ленинграда вдоль Обводного канала. В феврале 1942 г. 21 ДЭП был переформирован в 37-й отдельный дорожно-эксплуатационный батальон (ОДЭБ). Переформирование происходило на станции Жихарево.

   37-й ОДЭБ строил основную ледовую дорогу по Ладожскому озеру, содержал ее и обеспечивал непрерывное движение транспорта с грузом от деревни Кобона к западному берегу озера в направлении к деревне Коккорево протяжением 11 км (зима 1941-42 гг., 1942-43 гг.).

   После прекращения автоперевозок по Ладоге на 37-й ОДЭБ были возложены:

   1. Капитальное строительство и эксплуатация дорог и подъездных путей до основной ледовой трассы,

   2. а) от железнодорожной станции Войбокало до деревни Кобона протяжением 30 км,

       б) от станции Жихарево до деревни Лаврово протяжением 20 км,

       в) от деревни Лаврово до деревни Кобона по берегу Староладожского канала протяжением 6 км.

   Всей службой 37 ОДЭБ руководили и контролировали ее:

   Командир батальона – майор Мушкин А.Л., начальник штаба батальона – майор Гебгарт В.А., зам. командира батальона по политической части – майор Абрамов С.И., парторг батальона – ст. лейтенант Ломан Ю.Д., комсорги батальона – Саяпин С., Юртаева Т., Горшкова З.3

   Батальон имел ансамбль художественной самодеятельности, которым руководил артист театра музкомедии Сидоров. Одну из песен для ансамбля написала комсорг Зинаида Горшкова.

 

§2.Роль Нефедова в строительстве и эксплуатации

 Ладожской Дороги жизни

   Михаил Александрович Нефедов, капитан 2-го ранга был назначен начальником ледовой дороги ВАД – 101 с декабря 1941 г. по май 1942 г. До него начальником строительства дороги был Монахов В.Г.

   Дорога имела огромное значение в спасении жителей города от голодной смерти. В основном по льду перевозили муку, хлеб.

   17 декабря 1941 г. начальник ВАД-101 М.А. Нефедов и батальонный комиссар П.С. Глухов утвердили “Инструкцию о порядке движения и эксплуатационного содержания ледовой дороги по Ладожскому озеру”. Согласно инструкции обязательной являлась установка на трассе километровых столбов, указателей поворотов и ограничения скоростей, обозначения границ взводных и ротных участков, щитов с надписью “Проезд закрыт” на наезженных, но опасных или закрытых участках и объездах.2

   Дальнейшие изменения в организации ледовой дороги были связаны с ее подчинением на правах участка начальнику ВАД-102 генералу А.М. Шилову. В январе 1942 г. от нее постепенно стали отзываться некоторые части с подчинением их непосредственно Шилову. 22 февраля 1942 г. был издан приказ о назначении М.А. Нефедова заместителем А.М. Шилова.

   27 января 1942 г. Нефедов получил приказ приступить к обследованию трассы Коса – маяк Осиновец. 14 февраля 1942 г. он распорядился начать прокладку трассы 1-му ДЭБ и 88-му ОМСД (ОСМБ). В дальнейшем, после строительства железной дороги, протяженность автотрассы сократилась и почти полностью проходила по льду Ладожского озера. Длина рейса от станций Коса, Кобона, Лаврово и обратно равнялась 68-74 км.

   В конце марта 1942 г. лед на Ладоге начал таять. В своих дневниках Нефедов отмечал, что 23 марта температура начала повышаться, а 26 марта появились лужи на льду озера.

  Однако в результате усилий всех работников дороги движение по ней поддерживалось вплоть до 6 апреля 1942 г. 9 апреля с дороги пришлось снять автобусы, а через сутки тракторы и грейдеры. 20 апреля специальная комиссия, возглавляемая Нефедовым М.А. установила, что лед прибрежной полосы западного берега на протяжении от 1 до 2 километров легко разрушался при самой незначительной нагрузке. Было отмечено, что за последние два дня произошло около 90 провалов автомашин задними и передними колесами. Поэтому было принято решение прекратить перевозки по ледовой дороге 20 апреля. 4

 

§3. Личность Нефедова.

Обстоятельства его гибели

   О том, каким уважением пользовался Нефедов у своих подчиненных можно судить по тому, что вот уже 60 с лишним лет на его могилу приходит начальник штаба и комендант Осиновецкого порта капитан 1-го ранга  Прикот С.Я. 1

   Удивительное родство - в восприятии людьми Черокова В.С. и Нефедова М.А. Забота о людях, ровность, мягкость в обращении. Эти люди, силами судьбы ставшие хранителями ворот из ада, видимо чувствовали весь драматизм своей роли. Болезни, личные проблемы отступили перед страшной трагедией, нависшей над людьми. Адмирал прослыл одним из самых мягких командующих на Балтийском флоте. Нефедов, 40-летний, находил краткий отдых в ледяной землянке на Ладоге, слушая музыку Римского-Корсакова с 20-летним парнишкой – комендантом, навсегда запомнившим его удивительную человечность.

   В 1943 году фашистская авиация была переброшена на Ладогу с целью - парализовать Дорогу жизни. Видимо, одна из задач заключалась в расстреле офицерских машин. К тому времени усталость от многих бессонных ночей начала сказываться. По воспоминаниям Сергея Яковлевича Прикота Нефедов никогда не выходил из машины при атаках штурмовых самолетов. Стал фаталистом. Это и явилось роковым при его гибели.       

 

Заключение

 2 марта 1942 года Военный Совет Ленинградского фронта от имени Президиума Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями вторую группу наиболее отличившихся работников ледовой дороги. Награждено было 25 человек. Среди них начальник ледового участка ВАД-102 Михаил Александрович Нефедов.

   Богданов П.Л. писал: “Рассказывая о защитниках и тружениках ледяной и водной трасс, с почтением, я бы сказал, с любовью называют имена М.А. Нефедова, В.С. Черокова, А.М. Шилова, Ф.Н. Лагунова, И.С. Исакова, так много сделавших для создания порта в Осиновце, оборудования водной и зимней трасс, охраны дороги, эвакуации населения и доставки грузов”.4

   В заключение хотелось бы сказать, что фамилия Нефедова не должна быть забыта. Нам удалось найти о нем материал в библиотеке, фонде фотодокументов ГММОБЛ и даже поговорить с человеком, который был лично знаком с Нефедовым. Но все же этого мало. Мы узнали совсем мало о его семье, корнях, воспитании.

   Фамилия Нефедова заслуживает почтения. Таких людей мы не должны забывать. Что, к сожалению, появляется в наше время.  


______________________      

Источники и литература:

1. Прикот С.Я. Воспоминания - см. Приложение. Документ 3

2. Рогов В.И. Дорога жизни – ГММОБЛ РДФ, опись 1 л, дело 54, лл. 9-11

3.Справка, составленная бывшим начальником штаба 136 ОМСБ Смирновым И.И. - ГММОБЛ РДФ, опись 1л, дело 54, лл. 1-8

4.Богданов П.Л. На дороге жизни. Л., Лениздат, 1970. С.44

5. Ковальчук В. Магистрали мужества, СПб., ИПК “Вести”, 2001. С. 149, 179, 124

6. Павлов Д.В. Дорога жизни. М., Советская Россия, 1983    

 

 

Приложение. Документ 2.

СУДЬБА МОРЯКА.

ВОСПОМИНАНИЯ ПРИКОТА СЕРГЕЯ ЯКОВЛЕВИЧА,

КАПИТАНА 1-ГО РАНГА, НАЧАЛЬНИКА ШТАБА

«ДОРОГИ ЖИЗНИ» В 1942-43 гг.1

Записаны Газиевой Л.Л., Дугановой А. 26.02., 2.03. 2004 г.


 


Л. Г. –Сергей Яковлевич, расскажите, пожалуйста, о своей довоенной жизни, о своих родителях.

С.П. –Родился я 21 марта 1921 г. Родители – крестьяне из Черниговской области, Менский район село Куковичи, хутор Овчаренков. Мать 1889 г., вышла замуж в 16 лет. Отец был старше, после училища. Лет 18-20.

Л.Г. –Что Вы знаете об их судьбе?

С.П. –Отец закончил реальное училище, агроном-садовод. Был знаком с Мичуриным. Имел две золотые медали. Их позднее обменяли в Торгсине. Одна – царская за успехи в садоводстве. Другую получил вместе с Мичуриным на ВДНХ. Был колхозным агрономом-садоводом. Мать – безграмотна. Воспитывала семерых детей. Девичья фамилия матери – Матвиенко. В колхоз вступили в начале коллективизации в 1928 г. Добровольно. Отец настоял. Хотя мать была против. Она из бедной семьи и хотела пожить хозяйкой. Говорила: будем кулаками.

Л.Г. –Как Вы попали в Ленинград?

С.П. –Когда начались колхозы в 1928 г., мне было семь лет. Уже учился во 2 классе и был председателем Совета безбожников. Был самым младшим, пошел сам в школу. Помню, как записывали в колхозы. С утра все записывались, а после обеда все выходили. Собрания происходили в школе, дети сидели под столами и   слушали.

   В 1932 г. вся семья планово, добровольно переехала в Запорожскую область, Бердянский район, с. Дмитровка. Приехал агитатор, 25-тысячник Толстенко. Все 32 двора решили переехать. Был подан эшелон. Грузи, что хочешь. Брали прялки. Агитатор смеялся, говорил: «У нас другие прялки». Кормили в пути как солдат. Ехали трое суток в теплушках. Приехали в феврале – н. марта. Мать, отец, я, брат Петро, 1918 г. рожд., сестра Нина. Ст. сестра поехала своей семьей. Ст. брат Михаил учил ликбез, был комсомольским работником. Галя позже приехала, закончив сельскохозяйственный техникум в Мене (агроном по переработке). Данила приехал, когда закончил службу в армии.

   Здесь я начал учиться в русской школе. Первый диктант написал на «1». Учитель раздал всем тетради. А меня оставил и начал черкать. Я подумал: «Ого, сколько!». В 7 классе сдал на четверку. В Запорожье жили и русские. И украинцы. В нашей деревне – семь тысяч дворов, все по сотням (курская, берестянская). Коренные жители – татары и болгары. Древнее название – Ялмарт-оглы. Так называлась деревня. При Екатерине заселили.

   Отец был бригадир-садовод. Я пошел в степи работать в колхозе (в 13 лет), заработал 90 трудодней. Вечером сидим под вишнями, меня родители хвалят.

-Куда пойдешь? В степь? Ко мне на огород? Может учиться?

-Учиться

-А куда?

-Да в Бердянск

   Индустриальный техникум был престижный. Пошел на подготовительные курсы. На курсах – 10% крестьян. Экзамены надо было сдать хорошо, чтобы получать стипендию. Иначе нельзя. Деньги были дефицитом в семье. Сразу попал на стипендию (35 руб. в 1934 г.). Приехал радостный. Родители приуныли. Собрали корзину из рогожки, полную навалили продуктов. 18 км шел пешком. Вместе с Андреевым Мишкой. У того фамилия была деда и отца – Убийсобаку. Пол-деревни было – Убийсобаку. В 30-ые годы разрешалось менять фамилию, и он поменял.  

   Началась самостоятельная жизнь. После первого курса я стал активным комсомольцем и - в аэроклуб. Полина Осипенко, летчица, разагитировала. Потом переименовали Бердянск в Осипенко, позднее – обратно. А ее деревня так и осталась – Осипенко. Летать на У-2 начали. Построили парашютную вышку у пляжа. С нее прыгали дамочки, мы дежурили, чтобы не ушиблись. В клубе прыгали с У-2, не меньше 10 прыжков. Перешел на 3 курс и бросил. Отец посоветовал: «Ты одним делом занимайся». До войны получил все значки: Осоавиахим, ГТО II ступени, Ворошиловский стрелок I ст., ГСО.

   После техникума дали лист об окончании одного курса аэроклуба. Начал работать на Запорожском заводе «Коммунар», который выпускал технику от комбайнов до жаток, военную технику.

   Работал техником-технологом механо-машиностроительного цеха. Примерно полгода, с осени 1938 до февраля 1939 г. В аэроклуб не вступил. Обуржуазился. Купил пальто с медвежьим воротником, костюм синий в полосочку, футболки. За свои деньги. В отпуск ехал домой купил маме – платок, сестре – передник. Все плакали от радости. Сейчас говорят: плохо было. Питались в столовой, 2-3 первых блюда, 2-3 вторых, компот. Жизнь была хорошая. Запорожье был цветущий город. Алюминий там начали плавить.

   Вызывают в райком комсомола. Набирали в училище военно-морского флота.

-Пойдешь служить?

-Да

-Ты вместе с бердянцами. Ты там с военного учета не снят.

   Зачислен был предварительно в авиацию. Погрузили, зачислили в военно-морской флот, привезли в Ленинград.

   Холодно. У меня пальто с медвежьим воротником, а ботинки открытые, летние. В городе слякоть. Утром увидел лошадей на Аничковом мосту. Шли строем по Невскому проспекту, пешком до площади Труда. А там матросы в кальсонах (я не знал, что рабочее платье белое), и метелкой подметают улицу. Думаю: «Куда я попал?» Ворота закрыли. И мы во дворе Экипажа. Помыли, покормили, медкомиссия, мандатная комиссия.

   Говорят:

-В училище зачисления уже нет. Сейчас, если согласны, - служить на флоте.

-Согласен.

   Зачислили в группу старшин. Специальность – кочегаром (диплом остался на Коммунаре).

-Пойдешь?

-Нет, не пойду.

-Тогда, машинистом-турбинистом.

   Учебный отряд в Кронштадте. Начал учиться. Оставили преподавать как инструктора. Почти один курс выпустил. Началась финская война. Списали на «Октябрьскую революцию», линкор, бывший «Гангут». Потом воевал в лыжном батальоне. Присоединял Эстонию, Латвию, Литву. Сейчас всякое пишут. А я помню: весь рейд Таллинна был усыпан шлюпками с приветствующими людьми и эстонцами, и русскими. Кричали: «Бывший Гангут!», и приветствовали.

   В августе 1940 г. Советский союз купил у Германии недостроенный тяжелый крейсер типа «Лютцов» (у нас с декабря 1940 г. «Петропавловск», до этого «Бюро Л»). Сидим на рейде в Таллинне, выходной день. Видим: немецкие буксиры тащат крейсер, под фашистскими флагами. Против рейда в море остановились. Наши буксиры, и наши миноносцы приняли, потащили в Ленинград.

-Старшина Прикот, направляйтесь на «Лютцов».

   На линкоре служить тяжело. Получили вместе со мной предписание человек пять. Прибыли в Дерябинскую казарму, угол Кожевенной линии. Экипаж – 24 человека. Корабль стоял у Балтийского завода. Руководили постройкой немецкие инженеры, рабочие наши. Август 1940 г. Оружие – наше, основные пушки и техника – немецкие. В феврале 1941 г. команду укомплектовали сразу на 100%.

   Задача – освоить технику, контролировать, чтобы не было диверсий. Со старшинами занимались советские инженеры. Документация на немецком языке. Было создано Бюро переводов с немецкого. Мгновенно переводили. Немцы специально тянули. Завтра будем монтировать, вечером дадут документы. В августе 1941 г. крейсер должен был уйти в море на испытания. Он был почти достроен. Немцы специально не поставили часть трубопровода. Один насос поставили не тот, вернули. Старшина заметил. Был готов на 90 %.

Л.Г. –Что Вы помните о начале войны?

С.П. –Я был помощником дежурного по кораблю (в казарме). Ночью стоял на вахте. Офицер – Литвинов. Звонок: К вам прибудет команда с эсминца «Гневный». Дежурный доложил. Это был первый эсминец, утопленный в Ирбенском проливе немцами (Рижский залив). Во время обеда объявили о выступлении Молотова. Радио включено. Сразу узнали о войне. Митинг прошел.

   Через три дня объявляют, что вышестоящее командование приняло решение: крейсер законсервировать, артиллерию использовать. Механиков в бригаду морпехоты на сухопутный фронт. 1 батальон 2 бригады морпехоты. Командир бригады – майор Лосяков. 1 батальон с крейсера «Петропавловск». Ком. роты – ст. инженер лейтенант Шеффер, немец. Ком. 1 взвода – лейтенант Ершов. Ком. 1 отделения – старшина 2 ст. Прикот.

   Я участвовал в первом сражении с немцами под Ленинградом 20 июля 1941г. у деревни Алексеевка за Котлами, в 50 км. В 30 км от Веймарна. 75% личного состава нашей бригады погибло. Об этом пишет Трибуц. Но фронт держали до конца августа 1941г. Этот участок то переходил к немцам, то мы отбивали. Здесь впервые увидел во рву расстрелянных фашистами женщин, детей, стариков. И понял: они не люди – звери. После этого на листовки, которые сбрасывались с призывами сдаваться в плен, не обращал внимания. Позже сбрасывать их на нашем участке перестали.

Л.Г. –Каким образом возникла идея перевозить людей по льду Ладоги?

С.П. –Основные перевозки шли по Ладоге с мая 1942 г. до прорыва блокады. А по льду в 1941, декабрь – январь. Перевозки людей, в основном,  в мае – июле 1942 г. По льду было вывезено небольшое количество. Всего было вывезено ок. 1 млн. чел. (700 тысяч). Я непосредственно занимался перевозками.2

   Блокада началась 8 сентября, со взятия города Шлиссельбурга. Тогда же начались перевозки по воде Ладожской военной флотилией и Северо-Западным речным пароходством. Начиная с сентября СЗРП было подчинено Черокову.

   Осиновецкий порт представлял собой на начало блокады разрозненные рыбацкие причалы в бухтах. В сентябре 1941 г. появились названия «Каботажная» (1 причал, могла подойти только шлюпка), «Осиновец», у маяка (1 маленький причал, примерно 100 м, остальное камни, валуны, правее с глубиной 1-1,5 м - пляж), «Новая» - ничего, «Гольцмана» (один причал из железобетона с углублением для одной баржи), «Морье» (1 рыбачий причал, деревянный, на сваях, и глубины, не позволяющие подводить корабли).

   Первые перевозки осуществляли канонерские лодки «Бира», «Нора», «Селенджа». Они встали на рейде в 2 милях от берега. Грузы доставляли на шлюпках, в основном муку. Доставляли матросы с кораблей. Затем притащили буксир «Морской лев» с СЗРП и еще один. Они привели в Осиновец с Новой Ладоги баржи с мукой и пшеницей. Поставили на якорь. Фашисты их утопили.

   Этими перевозками управлял начальник гражданского порта СЗРП Осиновец - Варламов Сергей. Позже был назначен Макарьев. Инициатива исходила от СЗРП (поручил Военный Совет Ленинградского фронта). Всем управлял уполномоченный Ленинградского фронта по перевозкам на Ладожском озере капитан 1 ранга Авраамов Николай Юрьевич. Управление порта было гражданским.

   При порту была создана военная комендатура. В 1941 г. она не была укомплектована. Прибыл комендант из НКВД. После того как баржи утопили, приехала комиссия, и его увезли в ревтрибунал. Комиссаром был назначен Паршаев Иван Иванович. Была вырыта землянка у Осиновецкого маяка, где находилась комендатура. Были прикомандированы офицеры из   частей.

   В ноябре начала работать ледовая дорога. Несмотря на адские условия, перевозили много грузов. В ноябре – декабре начали создаваться мощные строительные организации с Ленинградского фронта и Балтийского флота. Начали строить порты.

   Шилов Афанасий Митрофаньевич – начальник подвоза, отвечал за подвоз от косы. Чероков отвечал за подвоз по озеру. Комендатура назначалась военно-морская.

   В ноябре 1941 г. начались морозы. Разведали дорогу по льду. Продолжали перевозки канонерские лодки. Транспортный пароход «Вильсонде» был затерт и затонул. Канонерка «Бира» была затерта льдом, повредила борт. Хотя корпуса были крепкие, полуледовые.

   Зимой, когда начались перевозки, была создана военно-морская база Осиновец (Авраамов), расположенная в бухте Морье. К нему начальником штаба был назначен Барабан П.И. В Осиновце оставался гражданский порт.

   Нефедов был назначен первым начальником Ледовой дороги. Она работала до конца апреля. По льду было перевезено ок. 10% всех грузов. Но она имела огромное значение. В основном везли хлеб. Дни и ночи он проводил на Дороге. 3-4 раза в сутки проезжал по ней. Она имела минимум три ветки (1-туда, 1-обратно и 1-резервная), всего число веток доходило до 12. Они поддерживались в рабочем состоянии, освещались фонарями.

Л.Г. –Почему выбор пал на Нефедова и на Вас? Кто дал это назначение? Что при этом говорилось?

С.П. –Нефедов М.А., капитан II ранга, - начальник Ледовой Дороги ВАД-101, был назначен через 10 дней после Монахова. Полковник Монахов строил Дорогу Жизни. Нефедов был начальник Ледовой Дороги с декабря 1941 до мая 1942 г. С мая 1942 г. был зам. командующего Ладожской флотилией Черокова, по перевозкам (май-июнь 1942 г.). Примерно с 20 июля 1942 г. до декабря 1942 г. Нефедов был начальником Осиновецкого военного  порта.

   Была еще Осиновецкая военная база, в декабре он был назначен командующим базы Осиновец. Штаб размещался в бухте Морье, напротив ст. Ладожское озеро. Он погиб уже получив назначение зам. начальника тыла Москаленко, 24 мая 1943 г. Вместо него был назначен Эйст Александр Александрович.

   Я закончил специальные курсы переподготовки офицеров Балтийского флота в звании лейтенанта и получил назначение от Управления кадрами Балтийского флота. Когда был создан Осиновецкий порт, получил предписание явиться к Нефедову М.А. Несколько дней до меня был начальником штаба Симоненко – танкист.      

   В 1942 г. в мае, числа 10, я прибыл на Ладогу, в поселок Осиновец. Вместе со мной прибыли три человека, назначенные туда служить с курсов переподготовки офицерского состава, которые находились в Военном училище им. Фрунзе. Туда я попал после госпиталя, после ранения. До этого командовал отделением, взводом, ротой. Звание – техник-интендант запаса.

   На курсах готовилась группа, человек 10, военных комендантов (декабрь – апрель 1942г.). Учились и, ночью, патрулировали в районе Смоленского кладбища. За ним начинался Финский залив, были неоднократные случаи высадки немецких разведчиков (3-5 человек, вооруженных). Они укрывались на кладбище в штабелях дров.

…Как мы ходили в патруль?

-В патруль посылали нас еженощно, все пять месяцев, пока мы находились на курсах. У каждого была персональная коптилка. Спали сколько угодно. С 21.00 до утра выходили в патруль. Задача: выявлять диверсантов на Смоленском кладбище. Приходили, заходили в сторожку. Там были старик со старухой.

–Кого видели?

   Меньше трех никогда не ходили. Вооруженные автоматом ППД, гранатами, не меньше трех, патроны носили перевязанными на поясе. Одеты в полушубок добротный. Дефицита в одежде не было никакого. Валенки, теплое белье, шапка-ушанка. Обходили по периметру, прислушивались, до сторожки. Потом сторожили до полуночи…

   В мае меня вызвали в Управление кадров выдали пакет на Ладогу. Там раскрыли пакет. Меня – комендантом в Осиновец, троих – дежурными комендантами причалов: ГольцманГригоренко Василий, Каботажная – Бедняков Александр, Морье – Ершов Дима.

   Нам объявил приказ Ванифатьев Александр Герасимович – командующий военно-морской базы в Осиновце.

   Я прибыл к Осиновцу, в землянку. В ней находились: комендант, сидел дежурный мичман – Гребенщуков, комиссар – Иван Иванович Паршаев, старший политрук и рота охраны. Управляющий порта – гражданский, Варламов.

   Прибыл ночью, а утром пошли с комиссией смотреть порт.

   На 10 мая 1942 г. порт Осиновец включал в себя пять бухт. Каботажную углубили, сделали два причала, могла принимать тендера, в км – малые катера. Осиновец, у маяка, основные – 5 причалов, заканчивали 5-й. Причал представлял собой сооружение на ряжах и сваях. Ряж – домик, срубленный из бревен, в середине засыпаны камни, и он не всплывал, сверху на него устанавливали доски. Где вода – там забивали ряжи (на 250 м в озеро). 5 причалов – кольцеобразные. Наверху нашиты доски, сверху проложены рельсы (узкоколейные). Позже проложили широкую колею. В клетях были бомбоубежища для грузчиков. Пишут, что бомбили. Но там прятались. Иначе все погибли бы при первой же бомбежке. Была лестница, вокруг были насыпаны голяки. Бомба могла разрушить только прямым попаданием. Начальник инженерного строительства Балтийского флота – Левин.

   Осиновец был предназначен для приемки продовольствия, легкого оружия, боеприпасов (90% продовольствия прошло через него) и эвакуации (90% вывезенных людей). Были сделаны глубокие водные проходы земскими снарядами. Могли швартоваться транспорты «Совет», «Чапаев», «Вильсонде», «Селенджа». Позже был установлен кран для разгрузки. Была проведена железнодорожная ветка, по которой подогнали зенитную батарею. Командир – ст. лейтенант Зубков.

   Комендатура располагалась в 200 м от Осиновца, у маяка.

   Идя по побережью справа-налево – бухта Гольцмана (2 причала), через нее шла эвакуация оборудования. Об этом можно почитать у Черокова В.С.

   Везде запутано как произошло, что был гражданский порт, а потом стал военным.

   Какие задачи стояли перед комендантом: 1- контролировать перевозки, 2- решал какие грузы пропускать, 3- охрана причалов, для этого была комендантская рота. Побережье охранялось 4 бригадой морской пехоты, непосредственно причалы – комендатурой, 4- режим въезда, выезда. Дежурный комендант давал посадочные талоны для эвакуируемых и командировочных. 5- совместно с частями ПВО осуществлялась местная оборона. Сигнальный пост находился на маяке. 6- обеспечение хозяйственного обслуживания командировочных и действующих частей, начиная с матросов. В лесу находился продовольственный пункт. Небольшой штаб, один мичман – Скрипица, 2-3 женщины, гражданские, потом были оформлены как военнослужащие, и столовая, где по талонам кормились командировочные. Питание 50 человек, комендантская рота, все.

   Весной 1942 г. в армии уже не было голода. Норма хлеба – 600 грамм. Офицерам давали 1 кг сливочного масла, печенье, консервы раз в месяц. Самый тяжелый период – до февраля 1942 г.

   На курсах паек офицеров был – болтушка (мука с водой), второе – пшеница отварная, иногда горох. Завтрак – хлеб на сутки, вода, соль, горчица – ненормированные. Обед - иногда болтушка без второго, иногда – перловая каша. Стол накрывали на всех, включая начальство. Все шли строем во главе с начальником курсов, оставался только помощник дежурного по части. Повариха подавала. Оставались лишние порции тех, кто умер. Умирали те, кого призвали истощенным. В основном старики. В медсанчасти была санитарка. Когда был комендантом - приходилось обедать в Смольном, по талонам, где питались все, кроме, может быть, Говорова и Жданова.  

   Один раз я съел лишнюю порцию болтушки и был вынужден спуститься в санчасть.  Там сидела опухшая санитарка. Там был морг. Утром тот, кто рядом лежал, умер. Я решил, что умирать не хочу. Выпил воды. И ушел. После этого долгое время есть болтушку не мог, менял с товарищем на второе.

   Перед отправкой – медкомиссия. От 80 уже осталось – 50. Там, где сейчас музей истории Ленинграда на Английской наб., находился резервный пункт штаба Балтийского флота. Там давали добавочное питание в апреле 1942 г. По здоровью забраковали многих, опухших. Оставили худых – на фронт. Личное дело – дошел от командира взвода до командира роты.

   При получении назначения спросил Ванифатьева:

-А какие будут обязанности?

-Дурак ты, Прикот. Я тебя знал, как соображающего, а ты такие глупые вопросы задаешь. Делай все, что на пользу Советской власти.   

Л.Г. –Расскажите о Ваших взаимоотношениях с Нефедовым.

С.П. –Отношения были сугубо служебные. Хотя ели  с ним из одного котелка, я его называл только по должности.

   Управление дороги ВАД-101 было в Коккорево, в избушке. Нефедов там практически не был. Приезжал раз в неделю – поесть горячего. Ему там старуха готовила щи, и мылись у нее (в ее доме), во время тумана. Все личные вещи Нефедова были в машине у Фокина (2 кителя – рабочий и более или менее терпимый). Кабинет находился в землянке в три наката. Наверху стояла армейская палатка под сосной, в которой он спал. Моя стояла чуть подальше.

   Был скромен в быту: питался солдатской пищей. Фокин приносил в котелке, и мы втроем ели: Фокин, Нефедов и я. С котелка, с кружки, с консервной банки.

   Скромность до наивности, никогда не повышал голос. Трудолюбие, всегда был в действии. Неприхотлив.

   Внешность Нефедова – немножко выше среднего роста, плотный, лысоват, чисто выбрит (независимо от бомбежек), одет всегда аккуратно по форме. В походе, на льду в валенках, полушубке.

   У Нефедова было еще одно пристрастие: по гидрометеорологии. Вел дневники, собирал атласы.

   Любил слушать песни на патефоне, арии из опер Римского-Корсакова. Когда слушал музыку, кричал: «Прикот, иди сюда, послушай музыку». Сидел в байковой рубашке, печка – чугунка горит, и пишет свои дневники. Отдыхал в ненастную погоду.

   Я с ним служил только в порту (с мая по декабрь 1942 г.). Непосредственно был прямым подчиненным Нефедова, начальником штаба Осиновецкого порта, затем адъютантом Управления Осиновецкого порта. В декабре был назначен помощником командира «морского охотника», затем командиром.  

   Напротив ст. Ладожское озеро были вырыты землянки, штук 10-15. В них находилось Управление порта. На бугре, у самого берега, в густых соснах. Там был командный пункт начальника порта. Огромный коридор вел к комнатам Нефедова, Прикота (я), комиссара порта – Желдина. Чуть подальше отдельный ход – сообщение в диспетчерский пункт порта, где был стол, на столе – панорама Ладожского озера и порта в масштабе из пресс-папье (средства ПВО, причалы). У диспетчера были телефоны, связь с портом (5 бухт, 20 причалов), связь с диспетчером по перевозкам Северо-Западного речного пароходства, Ладожской флотилией, со Смольным (с Управлением тыла Ленинградского фронта, ген.-лейтенантом Лагуновым). В Управление передавали сводку. Там же находились: Плановый отдел, начальник – капитан Иохельчук, Хоз. отдел, продпункт, столовая, прачечная – ст. лейтенант Шамарин. Гл. инженер порта – Овсянников, перешел с СЗРП, гл. электрик порта – Неймарк.

   Нефедов думал только о своих обязанностях. Интересовался: как обеспечены подчиненные, как грузчики. Везде старался сам посмотреть, своими глазами. В случае аварии всегда появлялся сам. Старался локализовать. Были тяжелые случаи: однажды обвалился причал.

   О взрыве причала в бухте Новой, где разгружался тендер с боезапасом, в к. августа 1942 г. никто не пишет. Погибли все, кто разгружал. Была ли это диверсия – неизвестно. В следствие никого не вызывали. Взрыв произошел километрах в пяти от землянок. Сразу приехали. Никого. Дымится воронка. Тендер затонул.

Л.Г. –Были ли попытки диверсий?

С.П. –Были попытки диверсий. Погранпост и охрана Осиновецкого порта задержали диверсионную группу в июне 1942 г., которая шла с заданием взорвать Осиновецкий порт. Три человека, бывшие пленные красноармейцы, с документами из части, которая только должна была прибыть. Мелких случаев тоже было много, особенно в начале весны 1942 г.

Л.Г. –Много ли жертв было при эвакуации? Были ли отказы?

С.П. –Эвакуация людей водным путем осуществлялась с 28 мая 1942 г. до сентября 1942 г. Было вывезено ок. 1 млн. ленинградцев (700 тысяч). Остальные, зимой по льду. Условия мучительные.2

   Организация и некоторые детали: главный пункт размещался в поселке Борисова Грива (20 км от Осиновецкого порта). Главный эвакуационный пункт – единственный на Ленинград. Возглавлял товарищ Левин. Были врачи, медперсонал, вплоть до нянечек. Так же материально-техническая база и продовольственная. Он же оформлял документы на эвакуируемых людей. Давал сопровождающих до причала. От Борисовой Гривы везли до Каботажной или до маяка Осиновец. Предварительно дежурные связывались с дежурным комендантом: К какому времени, и в каком количестве. Подвозили в лес. В 1 км от причала были вырыты траншеи. Три комнаты: коменданта, дежурного коменданта, третья - резервная. Размещались в лесу, в траншее, не очень глубокой, засыпанной бруствером. Там же землянки с крышами.

   Привезли. Сопровождающий шел к дежурному коменданту, предъявлял направление. Выдавал посадочный талон комендант, на 30 человек. Ждали в лесу команды. Подавали транспортное судно к пирсу. Давался приказ. Через расстояние идти на посадку по 2 человека с вещами. Впереди старший, вел к причалу. У причала проволочные заграждения, заминировано. Написано: «Не ходить, смерть». Только через часового. Ходили матрос с автоматом и комиссар. Иногда комиссар один ходил (Паршаев Иван Иванович).

   Возникали критические моменты. Женщины кричали: «Отправьте меня, я не хочу с этой толпой». Некоторые ходили до Новой Ладоги на канонерских лодках. Так было безопасней переправляться, чем на баржах. Надо было быть равнодушным. Были очень больные. Для этого всегда дежурили две медсестры из госпиталя. Обе потом вышли замуж за военных моряков, Вера и Мария, очень красивые.

   Были раненные и убитые, население пряталось в те же убежища под причалом. Штук пять было убежищ. Почти на каждой посадке гибли люди. Начинали посадку при тучах. Но она длилась 1-2 часа. Ветер разгонял тучи. Начинали атаку штурмовые самолеты, стрелявшие по людям.

   Почти каждый рейс подвергался атакам. Транспорты охранялись «морскими охотниками». На них были установлены 2 зенитные пушки, 2-4 крупнокалиберных пулемета.

   Случаев отказа не было. Не было истерик. Посадка продолжалась, даже если кто-то погибал.

   По льду сажали в Борисовой Гриве. Некоторые ехали на своих грузовиках, от завода. При спуске на лед провожали пограничники.

   Военный Совет Ленинградского фронта изменил весь ход перевозок, которые стали подчиняться начальнику Управления перевозок тыла Ленинградского фронта Шилову. Корабли подчинялись Черокову.

   В Леднево на той стороне был штаб Шилова. В июле 1942 г. резко возросла производительность. Был план перевозок: 3 тыс. тонн в сутки. Стали доводить до 5 тыс. Раньше – 1-2 тысячи тонн, так как батальоны не подчинялись. С той стороны начальник Кобонского порта Росинский, тоже подчинялся Шилову.     

Л.Г. –Вы были очень молоды. Любили ли Вы кого-нибудь тогда?

С.П. –Моя первая жена была медсестрой в госпитале 4 бригады морпехоты. Она погибла при прорыве блокады в 1943г. При форсировании Невы, напротив Осиновецкого маяка. Мы ее похоронили в братской могиле. Теперь там мемориал. Сейчас говорят, что они не захоронены. Тревожат прах, разрывают могилы.

   Мы хоронили лучше, чем сейчас. Заворачивали в плащ-палатку. Вниз клали еловые ветви и поверху. Всегда давали салют. Хоть из одной винтовки. Ставили памятник. А сейчас хоронят как? В прошлом году умер Барабан. Похоронили на Южном кладбище. Без салюта. Была только жена и какой-то один родственник.  

Л.Г. –Что Вы можете сказать о семье Нефедова?

С.П. –Нефедов был переведен из Москвы. Семья находилась в Москве. Я хорошо знал его брата Андрея Александровича, невестку Ксению. Бывал у них дома. Он был на два года младше. Работал шофером начальника тыла. Сам Нефедов был бывший военный моряк. Воевал в Гражданскую войну. Подробно биографию не рассказывал.

Л.Г. –Расскажите об обстоятельствах гибели Нефедова.

С.П. –Он сдал дела командующему военно-морской базы. Но началась бомбежка, и он поехал к месту пожаров в Морье (нефтеналивных баков). В это время штурмовой самолет начал атаку его автомобиля. Машина остановилась. С ним были нач. штаба военно-морской базы Петр Ильич Барабан и шофер Фокин. Шофер Фокин Анатолий был как денщик  Они выскочили из машины и укрылись в кювете, а Нефедов остался. Погиб от осколка снаряда. С их слов были рассказаны обстоятельства гибели Нефедова.

Л.Г. –Кем был решен вопрос о захоронении в Александро-Невской лавре?

С.П. –Вначале хотели похоронить в Морье, где погиб. Там захоронение сейчас не сохранилось.

   Вопрос обсуждался в обкоме партии. Настоял начальник тыла Ленинградского фронта ген.-лейтенант Москаленко. Его поддержали члены Военного Совета Ленинградского фронта: зам. Жданова Соловьев и Кузнецов.

   Брат Андрей также участвовал в решении этого вопроса.

   В Горвоенкомате сохранилось Личное дело Нефедова М.А. (1 экз.).

Л.Г. –Как сложилась Ваша служба после гибели Нефедова?

С.П. –В январе 1943 г. был назначен командиром Морского охотника «МО-199» на Осиновецкой базе. В этой должности участвовал во всех боях на Ладожском озере (бой у острова Веркоссары, Видлицко-Тулоксинская десантная операция и другие). В августе 1944 г. перешел на Балтийский флот в должности ком. звена катеров «МО». После войны закончил военно-морское училище.

Л.Г. –Какими орденами Вы награждены? За какие заслуги?

С.П. –Орден Боевого Красного Знамени, два Ордена Отечественной Войны I степени, Орден Отечественной войны II степени, три Ордена Красного Знамени, Орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги», «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и юбилейные медали (15 штук).

Л.Г. –О ком из Ваших сослуживцев Вы вспоминаете чаще всего?

С.П. –Желдин Лев Борисович, майор. Он был комиссаром ледовой Дороги Жизни. До этого комиссаром автомобильного батальона. До войны – парторг Ленинградского порта.

   Зяма (Зиновий) Русаков – механик аварийно-спасательного судна «Сталинец», а потом механик отряда транспортов. Автор книги о Ладоге.

Л.Г. –О ком хотелось бы рассказать? С кем поддерживали или поддерживаете дружеские отношения и сейчас?

С.П. –Колесник Павел Степанович, контрадмирал, зам. Командующего Балтийским флотом, умер. Швец Петр Гаврилович, умер. Остались только Жуков и Рубцов. Жуков пришел на Ладогу в 1944 г., был командиром катера «Морской Охотник-102». С Рубцовым воевали вместе в бригаде морпехоты.

Л.Г. –Вы участвовали в войне между Сирией и Израилем в 1957 г. Расскажите, пожалуйста, об этом.

С.П. –Был старшим помощником командира крейсера «Жданов». Командиром отряда в Дамаске. О том, что там происходило наверное еще рано говорить. За эту операцию награжден орденом «За заслуги перед Сирией» I степени.

Л.Г. –Почему Вы ушли в отставку в 1960 г. Что послужило поводом? А причиной?

С.П. –Началось сокращение военно-морского флота Хрущевым.

Л.Г. –Как складывалась Ваша дальнейшая судьба?

С.П. –После отставки все начал с нуля. Закончил кораблестроительный институт. Защитил кандидатскую диссертацию. Работал преподавателем.

Л.Г. –Есть ли у Вас дети?

С.П. –Есть два сына. Старший – главный конструктор, начальник отдела, зам. директора исследовательского института. Занимается автоматизацией процессов. Один из ведущих конструкторов страны. Младший служил. Демобилизовался при переводе армии на контрактную основу. Закончил ЛГУ. Генеральный директор строительной организации. Внуки взрослые. Один плавает на корабле. Другой закончил ЛЭТИ.

Л.Г. –Рассказывали ли Вы им о своей судьбе?

С.П. –Да.

Л.Г. –На что Вы обращали внимание при их воспитании?

С.П. –Приучал к распорядку, дисциплине, пунктуальности.

Л.Г. –Что бы Вам хотелось сказать молодому и будущим поколениям?

С.П. –Не бояться труда, любить свою Родину. Так как другой у нас не будет. И защищать ее лично.


___________________

Примечания:

1Киносъемочной группой ЦМОЖД отснят документальный фильм «Воспоминания Прикота С.Я.» (Оператор Коршунов И.И.. Сценарий Газиевой Л.Л.)

2 По отчету городской эвакуационной комиссии за период до блокады с 29. VI. по 27.VIII. 1941 г. было эвакуировано 488 703 чел., кроме того беженцев из Прибалтики – 147 500 чел. В период блокады до 15. IV. 1942 г.: водным транспортом осенью 1941г. – 33 479 (беженцев – 14 854), авиацией – 35 114 (беженцев – 16 956), походным порядком по Ладожскому льду беженцев – 36 118 чел., организовано по Ледовой дороге – 554 186 чел. (беженцев из области и с Карельского перешейка – 35 624, раненных красноармейцев – 35 713 чел.). Всего до навигации весны – лета 1942г. было эвакуировано – 1 295 100 чел, из них 970 718 – население Ленинграда, включая 324 749 чел. – детей и учащихся ремесленных училищ. (1. 301-302). Эти данные можно сравнить с данными отчета Левина Л.А., начальника эвакуационного пункта в Борисовой Гриве. (См. выше)

 

Литература:

1.                   Ленинград в осаде. Сборник документов. СПб, Лики России, 1995

2.                   На дороге жизни. Лг, Леннздат, 1975

3.                   Русаков З.Г. Нашим морем была Ладога. Лг, Лениздат, 1989

4.                   Трибуц В.Ф. Балтийцы наступают. Калининград, Калининградское книжное издательство, 1968

5.                   Чероков В.С. Для тебя, Ленинград! Лг, Лениздат, 1988

 

 

Hosted by uCoz